Корпускулярная теория [Теория частиц] - Эдвард Брайант

затем двухнедельным проверкам, которым подвергали меня Делани и ее коллеги.

— К чертовой матери! — заявил я. — Надо бежать отсюда. — Кроме нас с Амандой, в комнате никого не было.

— Что?

— Каковы мои шансы?

Аманда улыбнулась.

— Можешь участвовать в конкурсе на долголетие.

— Я больше не пациент; я — подопытный объект.

— Так что теперь делать?

Под прикрытием темноты мы вышли из ЛФМ и полкилометра продирались через кустарник к шоссе. Там на попутке добрались до города.

Мне снятся пионы. Я вижу разноцветные, заполненные водородом шарики, вспыхивающие в ночи. Я вижу газетное лицо Лизы. Ее улыбка одновременно горда и печальна.

У Аманды полно пациентов и более чем достаточно собственных забот. Я несу свои кошмары Джеки Дентон в обсерваторию. Я делюсь с ней галлюцинациями, пережитыми в камере ускорителя. Мы смотрим друг на друга через маленькую комнатушку.

— Я рада, что ты поправляешься, Ник, однако…

— Дело не в этом, — перебил я и пустился в рассуждения, мешая в одну кучу лучи пионов, врачей, сверхновые, раковые опухоли, огненные шары и богов.

— Боги? — выхватила она. — Боги? Ты собираешься писать об этом?

Я кивнул.

Джеки смотрела на меня так, словно перед ней внезапно появился сумасшедший.

— Никому это теперь не нужно, Ник. Вся планета и так бурлит. Излучение новых может нарушить слой озона, вызвать мутации… Люди напуганы.

— Это только предположение.

— В переполненном театре не кричат «пожар!», — заметила она.

— Или в переполненном мире?

— Только не сейчас, — серьезно произнесла Джеки.

— А если я прав? — Я чувствовал усталость. — Что тогда?

— Сверхновая? Исключено! У Солнца просто нет такой массы.

— А новая?

— Возможно, — выдавила она. — Но это не должно случиться еще пару миллиардов лет. Звездная эволюция…

— …всего лишь теория, — закончил я. — «Не должно случиться» еще не значит «не случится». Взгляни сегодня вечером на небо.

Дентон молчала.

Мне следовало остановиться, но я не мог. Я должен был выговориться.

— Ты веришь в бога? Какого угодно?

Она покачала головой.

— А в концентрические вселенные, одна внутри другой, как китайские резные сферы из слоновой кости? — Ее лицо побелело. — Выбирай карту, — сказал я. — Любую наугад.

— Будь ты проклят! Заткнись! — Суставы рук, сжавших край стола, побелели, как ее губы.

— Очаровательно, — произнес я, не задумываясь о завораживающей силе слов, забывая, во что может обойтись вера.

Не думаю, что она специально свела свою машину с дороги. Я не хочу так думать. Разумеется, она ехала ко мне.

Может быть, сказала она.

Кошмары следует держать дома. И вот я стою на своей веранде в разгар полдня Земли. Не надо беспокоиться о разрушении озонового слоя и, как следствие, возможном раке кожи. Не надо беспокоиться о мутациях и генетическом ущербе. Жаль, что никто никогда не прочтет мою книгу о лечении пионами.

Все это — может быть.

«Солнце светит ярко» — мелодия погребально крутится у меня в голове.

Возможно, я ошибаюсь, вспышка утихнет. Возможно, я не умираю. Все равно.

Если бы сейчас со мной была Аманда, или я стоял бы у постели Джеки Дентон, или хотя бы у меня было время подойти к могиле Лизы среди сосен… Но времени нет.

По крайней мере я прожил сколько прожил по собственному решению.

Вот в чем секрет, Ник…

Ослепительный свет пожирает вселенную.